Стал я с годами глупеть. То ли женщина, то ли мужчина
Наш редкозубый Селевк — что-то никак не пойму.
Если он женщина, то почему только зад подставляет?
Если мужчина, тогда зад подставляет зачем?
Что-то, Габинна, ты стал слишком громко богатством кичиться:
Смотришь на всех свысока, речи надменно ведёшь.
Даже тупые рабы твои нагло носы задирают,
Дескать, хозяин у них знатен и родом высок.
5 Помни, пузатый, одно: уповать на короткую память
Рода людского — смешно, ибо бессмертным богам
Вдруг да напомнить взбредёт, что отец твой, Габинна, при жизни
Вольноотпущенным был, дед же и помер рабом.
Полно, да боги уже, я гляжу, над тобой надсмеялись,
10 Красным родимым пятном щёку украсив твою.
Квинт мой, лицо обрати к той горе престарелого мяса,
Потом разящего, и правду ответствуй, дружок:
Врут ли мне очи мои, или это и верно Габинна
В ложе сидит, положив руки на рыхлый живот?
5 Впрочем, я вижу и сам. Завернувши нечистое тело
В тогу с пурпурной каймой, пальцы отставил свои
В кольцах из золота. Квинт, наглеца проучить не пора ли,
Чтобы припомнил своё место кичливый
Или ты думаешь, друг, что под золотом скрыто железо
10 Всё же, и так же, как он, кольца фальшивы его?
Квинт, полагаю, что нас оскорбили за этим обедом,
Если намеренно не подали даже яиц.
С ложа вставай и уйдём, я не склонен сегодня скандалить.
Пусть же хозяин скупой сам свои яйца жуёт.
«Муж мой нежен», — сказала ты, а потом замолчала.
Что, Хрисида, ещё не ложь, но уже и не правду
Произносят твои уста, потому и румянец
Проступает стыдливым глянцем на гладеньких щёчках.
5 Нежность нежности — рознь, и ты это знаешь не хуже,
А, пожалуй, и лучше, ибо с твоим старикашкой,
У которого члены тела не гнутся в суставах
Узловатых и твёрдых, как ветки мёртвого дуба,
Можно разве что нежничать, и не более. Муж твой,
10 А точнее — мужчина, что именуется мужем,
А точнее, Хрисида, и не мужчина он вовсе,
Так как члены его тверды, повторяю, в суставах,
А на месте, где должно быть несгибаемо твёрдым,
Виноградный увядший хлыст, перебитый у корня,
15 В неподвижной висит тоске, точно дряблая мочка
Волосатого уха старой сварливой матроны.
А теперь посмотри на мой <…>
Что с тобою, Хрисида? Ты побледнела и плотно
Губы стиснула в ниточку, и глаза твои в гневе
20 Мечут молнии злые. Что ж тебя так разозлило?
Знать, и впрямь златокудрый бог правды чистой не терпит,
Коли ложь и лукавство крылья его подпирают.