Андрей Ширяев

Андрей Ширяев

Седьмая ночь ещё копытами не вызрела,
ещё — оркестрик на пологом берегу.
Ресницы — вниз! И миг от выдоха до выстрела,
и птицы в небе, точно ноты на снегу.

Сверкнёт над городом, взорвётся электричество,
слетятся звёзды на осеннее пальто.
Как вам живётся, ваше грустное величество,
под ярким зонтиком ночного шапито?

Долги уплачены, моя, дела улажены,
коробка сладостей пуста уже на треть.
Глаза накрашены и губы напомажены,
да только некому на это посмотреть.

Давай подправим этот миг, пройдемся ластиком
по тёмным строкам от пылающих корней,
а если крылья подарить китайским ласточкам,
то станет всё ещё чудесней и страшней.

Последний такт — платок взлетел, картинка выцвела.
Толпа качнулась, кто-то выкрикнул: держись!
И этой вечности от выдоха до выстрела
осталось целое мгновение на жизнь.

Remi Martin и манго Обнаружил потрясающее сочетание: мягкий Rémy Martin V.S.O.P — и манго. То самое питьевое манго, сезон которого только что наступил в Эквадоре. Нежный тёмно-жёлтый плод — с минуту его нужно мять в пальцах, а потом прогрызать маленькое отверстие и высасывать густой ароматный сок.

Эдинбург задыхается в ливне. Пора уезжать.
Ускользнуть из ловушки горбатого мокрого рая.
Но от этого взгляда становится трудно дышать.
Уезжаю, Мария. Четыреста лет уезжаю.

«Голливуд, Холируд — всё равно, мой поэт, всё одно».
Обернувшись к заливу, отнимешь холодную руку
и обронишь небрежно, что быть героиней кино
всяко лучше, чем вяло глотать сен-жерменскую скуку.

Два часа. Кока-кола и хаггис. Пробраться к столу,
умоститься, с плаща отряхнув мутноватую воду,
и принюхиваться с подозрением, сидя в углу,
к забродившему солоду и захмелевшему сброду.

Королевская Миля длинней королевского сна,
но короче пути к эшафоту…
                                                                 К вокзалу — налево.
Отбывая от Уэверли, точно восходишь со дна
пересохшего дикого зева.

Прекрасна, точно первая трава,
она восходит из глубин бездонных,
она приносит солнце на ладонях
и воздух превращается в слова.

Тончайший звук за хрупкой пеленой,
прозрачный голос, звон непостоянства.
Ажурных крыльев нежное пространство
так вольно всколыхнулось надо мной.

Две пяди до любви. И время — вспять.
И это счастье — пить ночное пламя,
слепыми бесконечными стихами
уже не задыхаться, а дышать.

Для бабочки, скользящей по плечу,
не будет мира слаще и прочнее,
чем этот мир, раскрывшийся под нею.
Проснись. Открой глаза. Зажги свечу.

Побывал на концерте GRAN NOCHE QUITEÑA, и всё ещё под впечатлением. Дуэт Aquitania, как всегда, отыграл блестяще. Марианна, спасибо!