...и когда засыпающий сумрачный ветер твой устало
свернулся прохладным лохматым клубком, и нежная пестрая
пыль улеглась по углам, и ушла растворилась истаяла женщина,
сотворенная тобой, оставив непрочный слепок тепла на влажной
подушке, и на губах твоих - запах тления, запах случайного,
не вспомнилось ли тебе, Кай, то варшавское пьяное лето, и
Висла, висящая над утомленной землей в каменных кольцах
древних тяжелых мостов, и красные розы на длинных готических
стеблях, прекрасные, ибо тронутые смертью уже, и Польша,
источающая аромат страсти и меркнущих роз.
...кукла из смуглого фарфора, бесценный божок
королевских коллекций Европы, выхваченный из сонма
бессмертных нежной и жестокой страны восходящего света
очумевшим от удачи везения фарта путешественником, погибшим
после в пьяной поножовщине на ночной стороне белозубого
веселого Пуэрто-Рико, кукла моя со взглядом слепого ребенка,
я вижу: мастер, творивший тебя, ласкает тяжелыми пальцами
упругую глину твою, и черную воду твою, и красный огонь; и
воздух обретает форму совершенства, и обезумевший мастер
падает на колени пред ликом твоим безучастным вечным, и
падает камнем, и красивое небо отражается в темных камнях
пути твоего, Мария.
...и тело мое растворяется в благоухающем пространстве
тьмы, и горизонталь становится смыслом, и вишневые звуки
тихой горячей медленной флейты его проницают обнаженное
пространство мое, и чужое рождается тело мое, повинное
восторгом слепым электрическим горьким, и каплями пены
пылающей с гребней срываются, с гребней валов океана слова
смятения крика моего, тише, ибо не слышууже голоса моего за
флейтой кричащей, бог мой, только тебе властвовать
временем жизни моей, смерти моей, тем, что за смертью и
дальше, в безумии творения будущего великолепного мира,
пусть - миф, стану послушной музыкой ладоней твоих,
содроганием дыхания губ твоих, шепнувших уже: спи, Мария.
...sic transit - и в этом все, что впитали листья,
гниющие в темных подвалах письменного стола, в тайных
кельях монастырей колокольных, в тесных корнях кипарисов
надменных в светящемся небе; в этом - терновое удивление
безысходности и стремительные прозрачные заросли музыки со
всех сторон, так омут чарующий пьет от тебя природу твою,
мозг твой, и красивые белые птицы поющими крыльями легко
обнимают мерцающий воздух островов обручальных коралловых,
невозможных тебе, и улетают, глупые, прочь, оставляя
потомство в каменных гнездах, и ветер становится кровью,
твоей, Кай.
...он, шевельнувшись во сне, подарит назовет ночь
именем твоим, Мария, и проступит белое серым, и молись,
Мария, случайному звуку, только он сумеет взять боль твою
перед тем, как ты убьешь его, женщина.
...открываешь глаза и ловишь себя на бессмысленной
попытке повторить за воробьем его краткое "чик" или "чир",
и уже светло, ибо привык телом к смене дня и ночи, и не
представляешь, как может быть иначе, и потому мир,
сотворенный тобой - лишь копия, сотворенная тобой,
искусственная жемчужина, инородное в тканях вечной
перламутровой устрицы, умирающей сладко на берегу космоса
миллионы лет, и черные горячие испарения, рожденные гибнущим
телом ее, наркотический притягательный запах разложения - и
есть ты, плачь, Кай.
|
