Андрей Ширяев


				БУДЬ ЗДОРОВ, ШКОЛЯР!



					"По другим сведениям, она была
					примерной девочкой и училась на одни
					пятерки."
						Серый Волк, "Воспоминания о Красной
						Шапочке"


	Пугач в руке этого парня выглядел не то чтобы необычно, но... как бы это
поточнее сказать... очень уж неприятно. Да и тонкая, ползучая, дергающаяся
улыбочка - где-то там, на заднем плане, фоном к черному отверстию
пулеиспускательного канала - сообщала массу интересных подробностей о
неминуемом будущем Збышека.
	Наркоман, подумал Збышек. И, похоже, полный псих.
	- Я повторяю, - заревел полный псих на весь зал, грозно размахивая пугачом, -
кто тебя сюда пустил, ублюдок?
	На это сложно было что-то ответить.
	По сути - вопрос был риторическим: никакого отсева посетителей в этой
забегаловке отродясь не водилось, о клубных карточках если кто и слышал, то уж не
иначе как по телевизору, во время просмотра очередного бесконечного слезливого
сериала из жизни богатых, а окружающий сброд назвать леди и джентльменами не
повернулся бы язык даже у самого непритязательного конферансье.
	По содержанию - тоже - глубиной не блистал.
	Зато по интонации...
	Псих явно хотел получить ответ.
	- Я сам пришел, - мирно сказал Збышек, незаметно ощупывая глазами часть
помещения за спиной наркомана. Вмешиваться, похоже, никто не собирался.
Наоборот, все с интересом наблюдали за развитием их отношений. Даже певец со
сцены постоянно косился в их сторону, не прекращая совершать неприличных
движений тазом и орать что-то вроде "ой-ей-ей-ей-ей, бэби...". - Слушай, парень,
спрячь ты эту штуку. И давай - выпьем. Я угощаю.
	Ответ был неправильным. Збышек понял это по расширившимся глазам психа
и полетевшим во все стороны брызгам слюны.
	- Ты!.. - заорал наркоман, захлебываясь праведным (со своей, конечно, точки
зрения) возмущением, - ты!..
	- Я, - согласился Збышек. - Пива не любишь, что ли?
	- Ненавижу! - взвизгнул собеседник. - Ненавижу!..
	- Зря, - сказал Збышек. - Чудесный напиток. Лучше чая.
	- Тебя ненавижу!
	Несколько капель слюны попало Збышеку на щеку, и он стер их тыльной
стороной ладони.
	- Кто тебя сюда пустил? Ты, проклятый ниггер! Отвечай!
	А вот это было уже что-то новенькое. Это стоило даже запомнить. У Збышека
была крупная коллекция необычных оскорблений, но такого странного в свой адрес
он еще никогда не слышал.
	Да, подумал он, без драки не обойдется. Жалко парня.
	Пугач выровнялся и прекратил дрожать.
	- Умри, падаль! - во всеуслышанье объявил псих и нажал на спусковой
крючок.
	Из-за его спины высунулась большая лапа и крепко взяла психа за запястье.
Вторая лапа передавила ему горло и приподняла в воздух. Третья... Нет, третьей не
было, Збышеку это показалось. Первая лапа очень быстро отпустила запястье и
поймала вывалившийся из ослабшей кисти пугач.


	Вынеся из забегаловки наркомана и наградив его крепким пинком в задницу,
так, что тот ссыпался с крыльца, грохоча костями, Музыкальный Бык Маллиган
неторопливо вернулся обратно и уселся за столик Збышека. Разрешения он не
спрашивал, резонно решив, что прогонять его не станут.
	- Дон, - представился он. - Маллиган. По прозвищу Музыкальный Бык.
И протянул руку.
	- Збигнев Кречет, - сказал Збышек, - по прозвищу Хакер-призрак. Пиво пьешь?
И пожал протянутую руку.
	Прозвище свое, придуманное компанией "Накамичи", он вспомнил прямо
сейчас, неудобно же было остаться без титула, правда?
	- Пью, - сказал Дон. - А эля здесь нет?
	- Нет, - сказал Збышек. - А что это такое?
	- О, - сказал Дон, - эль - это... Это - эль!
	- Понятно, - сказал Збышек, двигая к Дону кружку с пивом. - Но, по причине
катастрофического отсутствия божественного напитка под ничего не говорящим мне
названием "эль", давай удовлетворимся пивом. О кей?
	- Варварство, конечно, - сказал Дон, отпивая половину. - Но все равно эль
умеют варить только у нас, в Дублине.
	- Это где?
	- Там... - Дон грустно махнул рукой куда-то в потолок. - Далеко. Чего этот псих
от тебя хотел?
	- Я так и не понял, - признался Збышек. - Он нес какой-то бред и непонятно
ругался. Кстати, ты зря рисковал. Я бы и сам справился.
	- А я и не рисковал, - честно сказал Дон, допивая варварский напиток. - Я сзади
его тюкнул, помнишь? Вообще, Збигнев, я твое лицо где-то видел. Ты наш, что ли?
	- Угу, - сказал Збышек, - наш. А видел ты меня на совмещенном разборе
полетов. Я тебя тоже припоминаю. Ты, кажется, тогда крупно влетел... И тебя
радостно мордовал этот кретин-инструктор Мазератти. За какой-то сарай. Эй,
крошка! Притащи еще пива!
	Последние возгласы относились уже не к Дону, а к миловидной, но
неуловимой официантке, по обидному недосмотру попавшей в поле зрения
Збышека.
	- Не за сарай, - воспротивился неточности Музыкальный Бык, - а за ангар. Ну
откуда я мог знать, что эти придурки закроют шлюз раньше, чем я взлечу?
	- А они это специально сделали, - сообщил Збышек. - Это у них тест такой. На
внимательность и реакцию. Я однажды к психологам в систему забрался. И, ты
знаешь, обнаружил много полезного. На закрытый шлюз они меня не поймали.
	- Креч..., - сказал Дон, - нет, Збиг... Фу, дьявол! Где у тебя имя, а где - фамилия?
И кто над тобой так поиздевался?
	- Кречет - фамилия, - сказал Збышек. - А Збигнев - это родовое имя, всех
мужчин в роду так звали.
	- Язык сломать можно, - пожаловался Дон. - Слушай, Збиг...
	- Тогда уж - Збых, - поправил Збышек. - А лучше - Збышек. Мне привычней.
	- Збышек так Збышек, - согласился Дон. - Ты в самоволке, что ли?
	- А как ты думаешь?
	- Так и думаю.
	- Неправильно думаешь. Я в увольнении.
	- В каком увольнении? - Дон от удивления даже привстал. - Кто тебя в
увольнение ночью отпустил?
	- Можешь посмотреть в контрольных списках, там все есть, - ухмыльнулся
Збышек. - Эти списки настолько тупые, что мне даже стыдно было их взламывать.
	- Научишь?
	- Можно попробовать, - с сомнением сказал Збышек. - Только я ничего не
гарантирую. Там надо не столько знать, сколько чувствовать. А ты уже собираешься
обратно?
	- Пора. Если еще на пару часов задержаться, Мазератти голову снесет.
	- Ты на каком курсе?
	- На третьем.
	- Не снесет. Он над зелеными любит измываться, гад. А к тому же я на всякий
случай зарезервировал пару мест под легальный вход на базу. Иногда ребятам надо
бывает. Вот, как тебе - сейчас. Карточка с собой?
	- Здесь.
	- Давай.
	Дон вынул из кармана жесткую пластиковую карточку со своим номером и
узкой полоской, содержащей код. Збышек лениво глянул на нее, достал
миниатюрный прибор, похожий на зажигалку, чиркнул им по полоске, и вернул
карточку Дону.
	- На. Тебя отметят, как вернувшегося вовремя.
	Дон благодарно принял карточку, с уважением посмотрев на Збышека. Сам
он, сколько ни пытался, в тонкости компьютерных технологий въехать так и не сумел.
А сержант-инструктор Мазератти обладал способностью вызывать у
курсантов полупаническое чувство вины одним своим видом.


	До утра оставалось еще часов шесть - почти неограниченный запас времени.
И это время нужно было куда-то девать. Как-то провести. Чтобы потом не было
мучительно больно за бесцельно упущенные часы.
	- Составишь компанию? - спросил Збышек, разглядывая дно пивной кружки.
	- Составлю. Все равно делать нечего.
	- Тогда поднимай задницу и пошли.
	- Куда?
	- Знаю место, в котором живут очень милые цыпочки. И одна из них меня
обожает. А вторая, я уверен, с удовольствием пообожает тебя. За некоторую сумму
наличными, естественно. Деньги есть?
	- Кое-что.
	- Значит, хватит.
	Ночная Жмеринка ничем не отличается от всех остальных мелких городишек
на всех остальных мирах великой Империи. Два миллиона существ, обитающих на
этих задворках, постарались сделать так, чтобы и у них все было "как у людей". То
есть - не дающие уснуть голографические рекламы на каждом углу, шумные и
сверкающие; потоки жужжащих и свистящих гравикаров, которых ночью почему-то
становится  больше, чем в светлое время суток; редкие, испуганно озирающиеся по
сторонам приезжие в неизменных длинных плащах или столь же неизменных
коротких накидках; гарцующие табуны гравициклистов с разрисованными
флуоресцентным пигментом квадратными наглыми рожами, по которым дико
хочется засветить чем-нибудь тяжелым и угловатым; и снова - рекламы за длинными
прозрачными лентами магазинных витрин, шевелящиеся кокетливые куклы в модном
платье от величайшего модельера Империи Глора Халфлинга, неподвижные
благообразные куклы в строгих дорогих костюмах "а ля пост-грандж", а кое-где и
бессмертные резиновые куклы для любителей; чинно выплывающие из дверей
шикарных ресторанов хорошо обеспеченные господа и дамы в состоянии "чуть-чуть
подшофе", изрядно контрастирующие с вываливающимся из соседних кабаков и
надравшимся до зеленых пузырей пролетариатом; все тот же государственный
английский, с небольшим, правда, но довольно милым акцентом, в котором
преобладает придыхательное "г" и еще кое-что, от чего слово "гейт" звучит как
"хэйт", а "чиз" как "шиз"...
	И так далее.
	Кто видел - тот помнит.
	Это - центр.
	О, Жмеринка гордится своим сияющим центром столь же сильно, сколь
стыдится своих темных и грязных окраин. Настолько темных и настолько грязных, что
дня там просто не бывает. Небоскребы заслоняют пыльное при любой погоде небо, и
редкая птица долетит до свободного пространства над их крышами - скорее сдохнет
на полпути от гипоксии.
	Даже описывать это убожество оскорбительно, а читать - оскорбительней
вдвойне.
	Но именно сюда, на юго-запад Жмеринки, в квартал красных фонарей, и
отправились из кабака Дон и Збышек.
	Большую часть пути Збышек расписывал Дону тысячу и одно удовольствие,
которые можно получить в том месте, куда он, Збышек, и ведет теперь Дона. По его
словам выходило, что Дон через полчаса должен был попасть в рай.
	Вдруг Збышек остановился и внимательно посмотрел на Дона.
	- Слушай, - сказал он, - я тут распинаюсь как последний пророк, а ты только
лыбишься. Ты, случаем, не педик?
	Дон остолбенел от нелепости предположения:
	- Нет... С чего ты взял?
	- Да так, в голову пришло. Хотя, там и мальчики есть. Но мало. И все обычно
заняты.
	- Откуда ты знаешь? - тут же поинтересовался Дон.
	- Что - знаю? Что мало?
	- Что все обычно заняты.
	- А дьявол его... Откуда-то помню. Может, девочки говорили.
	Они свернули в переулок и неторопливо двинулись дальше.
	- На чем я остановился? - спросил Збышек. - А, помню. Короче, эта подружка,
Маруся, она такое творит... Я даже не знаю, с чем сравнить. Это кайф. Я такого
никогда не испытывал - даже от самых своих красивых хаков. А один раз она
притащила с собой еще двоих - Розу и Раю. Бесплатно, понял?
	- Чума, - сказал Дон.
	- Ага. Ну, это вообще - эквилибристика. Я поначалу за своего приятеля, -
Збышек пояснил эвфемизм неприличным жестом, - боялся, думал - сломается с
непривычки к таким нагрузкам. Но он у меня прочный оказался. Стоял как юникс.
	- Как что? - спросил Дон.
	Збышек снова остановился и посмотрел на Дона, как на калеку.
	- Придуриваешься?
	- Да нет. Кто такой Юникс?
	Збышек собирался ответить что-нибудь язвительное, но потом подумал, что не
всем же быть крутыми, иногда попадаются и чайники, причем чайники попадаются
значительно чаще. И разъяснил.
	- Юникс - это такая легендарная операционная система, существовавшая на
заре компьютерной техники. Эталон надежности. Говорят, она никогда не падала.
	- Куда - не падала? - спросил Дон, старательно пытаясь понять Збышека.
	- Никуда не падала! Не висла она, понимаешь? Не подвисала!
	- На чем?
	- Ни на чем. Я не знаю, какие у них тогда сервера были, но говорят, что ни на
чем.
	Где-то в глубине сознания Дон понимал, что Збышек над ним издевается. Что-
то не сходилось.
	- Операционная система - это такая компьютерная программа, так? - спросил
он.
	- Почти, - сказал Збышек.
	- Компьютерная программа - штука нематериальная, так?
	- Так, - сказал Збышек.
	И тут Дон загнал нового приятеля в угол:
	- Как же тогда, - торжествующе спросил он, - она может висеть на сервере?
Сопля она, что ли?
	- Легко, - сказал Збышек, так и не заметивший, что его загнали в угол, - сплошь
и рядом. Виснут, как миленькие. А юникс - не вис. Хотя я в это не слишком верю.
	- Знаешь, - продолжил он задумчиво через несколько секунд, - идеальная
операционная система вполне могла существовать - до знаменитой форточной
ереси, отбросившей развитие компьютерной техники на тысячи лет назад. Слышал об
этом?
	- Нет, - сказал Дон, начиная скучать.
	- Ну как же... Это же каждый пацан знает. Был такой лжепророк - Билл
Привратник. Он сказал: "Нет системы, кроме форточек, и я - ихний пророк".
	- Он что, совсем с катушек съехал? Ну форточки и форточки. Окна, по-моему,
лучше. И света от них больше...
	- Угу. Совсем. Он задался целью уничтожить все операционные системы,
существовавшие до его форточек. И уничтожил. Империя тогда совсем маленькой
была, но народу за ним пошло много - за маньяками всегда толпы идут.
	- Это точно, - сказал Дон. - И что с ним потом стало?
	- Не знаю, - смутился Збышек. - Никакой информации. Я все перерыл.
Вообще, мне кажется, что свалило его именно изобретение юникса. Надо же быть
непробиваемым идиотом, чтобы пользоваться форточками, когда есть юникс. Я
думаю, все его фанатики в конце концов поняли, что юникс лучше. Должен же у
людей присутствовать хоть какой-то здравый смысл? Но тут тогда еще один вопрос:
куда делся сам юникс?
	- Не знаю, - честно сказал Дон. - Пойдем к твоей Марусе, а?
	- Пойдем, - вздохнул Збышек.


	Благими намерениями вымощена дорога в ад.
	- Тихо, - сказал Дон. - Слышишь?
	Збышек прислушался.
	- Ну. Кто-то ковер выбивает. Его право.
	- Ага. Среди ночи. А ковер - орет. Странный такой ковер.
	- Да ладно... - сказал Збышек. - Нам-то какое дело?
	- Ты как знаешь, - остановился Дон, - а я пойду посмотрю. Может, человеку
помочь надо.
	- Иди-иди, - сказал Збышек. - Там-то тебе башку и снесут.
	Он секунду постоял на месте, потом махнул рукой и поплелся следом за
Доном, который уже сворачивал в подворотню.
	В подворотне было темно. И из нее открывался замечательный вид на хорошо
освещенное место событий. В колодце двора четверо дюжих полицейских
самозабвенно колотили дубинками человека в военной форме. Человек уже почти не
отбивался, только прикрывал голову руками и время от времени подвывал.
	- Нашего бьют, - сказал Дон.
	- Какой он - наш? Обычный погранец. Первокурсник из флотской йошибы. А
то ты с ними не дрался.
	- Дрался. Все равно - он наш, а его молотят копы.
	- Да вижу... - досадливо сказал Збышек. - Ухайдакают они его.
	Погранец снова заорал от боли.
	Збышека передернуло.
	- Ненавижу копов. Я - слева, ты - справа. Пошли.
	Он вылетел из подворотни, пулей пересек участок, отделявший его от
полицейских, и, не раздумывая ни секунды, впечатал нижнюю часть ладони в
позвоночник ближайшего копа - чуть ниже грудной клетки. Позвонок противно
хрустнул, смещаясь в сторону, межпозвонковый диск лопнул, открывая путь
внутреннему ядру, которое, почуяв свободу, мгновенно проскочило в
спинномозговой канал и пережало мозг. Полицейский взвыл и потерял сознание.
Второй коп отреагировал на удивление быстро и с оттягом огрел Збышека
длинной дубинкой.
	Хакер, уходя от удара, рухнул на землю и откатился в сторону, успев по пути
подхватить орудие производства, вывалившееся из руки первого копа. Рукоять
достаточно удобно легла в ладонь.
	Прыжком поднявшись на ноги, Збышек крутанул дубинку в ладони,
парировал следующий удар, но не жестко, а податливо, заставляя руку противника
последовать по тому пути, который ей был ненавязчиво предложен. Проход вперед,
быстрое вращение по часовой стрелке, захват.
	Второй коп лишился своего демократизатора. И получил удар ребром стопы в
область сердца. Демократизатор полетел в одну сторону, служитель Фемиды,
соответственно, в другую.
	Рядом заканчивал работу Дон. Он привычно использовал в качестве
аргумента свою массу. Выпрыгнув в воздух с разбегу, Музыкальный Бык достал
ногами одного, и немедленно переключился на второго, справедливо полагая, что
первому уже ничего не надо. И как всегда - был прав.
	Полет дубинки он остановил у самого своего лица, зажав ее ладонями с двух
сторон. А потом легко вытащил из руки копа. И заехал очумевшему блюстителю
кулаком в лоб. Блюститель хрюкнул и грянулся навзничь.
	- Солидно, - оценил Збышек. - Теперь я понял, почему тебя прозвали Быком.
	- Я ж его не забодал, - отмахнулся Дон. - Эй, парень, вставай! Сматываться
надо.
	Курсант все еще сидел на земле, прикрываясь ладонями.
	Збышек схватил его за шиворот, встряхнул и поставил на ноги. Курсант
моргнул, попытался отбрыкаться, но Збышек тряхнул его еще раз.
	- Идти можешь?
	Погранец неуверенно кивнул. Он никак не мог понять, что же произошло.
	- А... - выкатил он звук, - вы...
	- Заткнись, - гаркнул Збышек голосом сержанта Мазератти. - Смирно!
	Это подействовало. Курсант подтянулся и ожил. Великое дело - рефлексы.
	- Кругом! И бегом! За мной!
	Пробежав квартала четыре, троица остановилась, тяжело дыша. Дон
прислушался.
	- Сирены, - сказал он, скривившись.
	Кто-то из добропорядочных граждан уже успел настучать в полицию.
	- Бегом! - скомандовал Збышек.
	И они снова побежали. Попасть под облаву - удовольствия мало. Особенно,
если эта облава - на тебя.
	- Все, - прохрипел курсант и сел на пятки. - Я больше не могу... Спина болит.
	- Почки отбили, уроды, - констатировал Збышек. - Нам бы еще четверть мили -
а там уже не найдут.
	- Я не могу, - повторил курсант. - Спасибо, парни. Вы идите. Я немного
посижу здесь...
	- Сиди, - сказал Збышек. - Но второй раз отбивать тебя у копов я не буду.
	- Не злись, - сказал Дон. - Он и вправду не может.
	Оставшиеся четверть мили Дон бежал с погранцом на плече. И очень хорошо,
что этот салага был маленьким.
	Збышек показывал дорогу. Похоже, он знал Жмеринку со всеми ее
трущобами вдоль и поперек. То и дело ныряя в проходные дворы, он направлял
группу к одному ему известной цели, которая, по его словам, становилась все ближе
и ближе.

	Заброшенный дом скалился провалами разбитых окон и торчал в конце
тупика, как нарыв на мягком месте.
	- На второй этаж, - приказал Збышек.
	Взобравшись по ступеням, обвивающим неработающий гравилифт, Дон
вошел в комнату, на которую указал хакер, с облегчением усадил вялого курсанта на
один из старых матрацев и только потом огляделся.
	В комнате жили. Бардак здесь был неописуемый, но бардак живой и теплый. И
новенький постер в межоконном простенке. В личности с постера Дон с
неудовольствием узнал Джои Кранца.
	- А где хозяева? - спросил он.
	- Здесь мы, - чинно ответствовал Збышек, появляясь в дверях со стаканом
воды.
	Стакан придвинулся к лицу курсанта. Тот сначала медленно помотал головой,
пытаясь отказаться, потом в его глазах появились проблески мысли, и он схватил
посудину обеими руками. Раздалось быстрое бульканье.
	- А еще - можно? - неуверенно попросил погранец.
	Збышек принес еще.
	- Салага, - сказал он. - Йошиботник несчастный. Из зимнего набора?
	Курсант кивнул и поставил стакан на пол.
	- А вы кто?
	- А мы - так, погулять вышли, - сказал Збышек. - Мимо проходили, видим:
йошиботника метелят. Дай, думаем, поможем хорошему человеку. Ты чего с ними
связался?
	- Не хотите говорить - не надо, - обиделся погранец. - Я все равно знаю, что вы
"аяксовцы". Местные бы меня отбивать не полезли. Наших я знаю. А больше некому.
	- Ты смотри, - повернулся Збышек к Дону. - Салага уже думать научился.
Быстро, однако...
	- Что у тебя с копами вышло? - спросил Дон. - Они же обычно погранцов не
трогают.
	- Я в самоходе был, - объяснил курсант, потирая спину ладонью. - А они меня
остановили, документы потребовали. Ну, я и побежал.
	- А они догнали, - продолжил Збышек. - Дурак. Кто же от копов бегает? Если
уж зажали - расслабься и не дыши. Делай, что говорят, говори, что попросят. Понял?
Зелень ты еще неученая. Неужто и я таким был два года назад, а?
	- Болит? - спросил Дон.
	Курсант кивнул.
	- До утра дотерпишь?
	- Попробую.
	- Сейчас к эскулапам тащиться - только взыскания наживать. А с утра - все
будет нормально. Скажешь, что с тренажера сорвался.
	- Ну да, - фыркнул Збышек, - десять раз подряд. Пять раз мордой, пять раз
другим концом. Скажи лучше, что участвовал в спарринге на шестах, в режиме
"фулл-контакт". За это, конечно, впаяют, но поверят. Только договорись с кем-
нибудь сначала, чтобы сержанту подтвердили.
	Курсант снова кивнул.
	- Ну и паинька, - похвалил Збышек. - Так. Любовь у нас накрылась. Еще четыре
часа в запасе. Коньяк пьете?





			*           *          *