Андрей Ширяев
РАЗРЕШЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
А вами никогда не пробовали
заколачивать гвозди?
Молот Тора
Болит голова.
Голова болит.
Голова болит, болит, болит, болит, болит... тварь!
О боже, кто ж тебя так научил-то, а? Не верю, что сама, не
верю! Это уже хай-скул, не ниже, а то и на докторскую тянет... А
теперь уже - на Нобелевскую, пся крев!
Воды кто-нибудь даст? А лучше - пива. Только не надо мне
говорить, что пиво кончилось три дня назад, я и сам знаю. Тогда и
воды не надо. Ничего не надо. Жить не хочу. Человек не должен
жить с такой головной болью. Клянусь.
Человек? Какой человек? Я - человек. Или уже нет?
Збышек судорожно зашевелился, неосторожно покрутил
хворым, мягко говоря, органом, из которого тут же высыпалась
шепелявая груда однообразного мата, и попытался открыть глаза.
Безуспешно.
В том, что глаза наличествовали, Збышек был совершенно
уверен. Такие противные красные, бурые и желто-розовые пятна
могли плавать только перед глазами. Причем - перед закрытыми.
Потому что, если бы глаза были открыты, то Збышек их немедленно
бы закрыл. Навсегда. Такова горькая правда жизни. Если исходить из
логики ситуации. Впрочем, что такое - логика? И что такое -
ситуация?
А про правду мы и сами все знаем... Нет правды на земле.
Кто говорит? Все говорят.
Но нет ее и выше.
Куда бежать?
Я мыслю, следовательно - я существую. Я мыслю по-
человечески, следовательно - я существую по-человечески.
Отвратительно. Мама, зря ты мне в детстве не запрещала думать,
сейчас я был бы тебе благодарен.
Все. Когда не получается думать, надо начинать щупать.
Рука поднялась на удивление легко. Одна. Затем - другая. Нет,
пожалуй, достаточно одной. Вот этой. Правой. Или левой? Какая
разница, в конце концов, потом вспомню.
Збышек провел пальцами по ребрам, застонал от накатившей
волны неудовольствия, боли не было, было именно неудовольствие,
пощупал заросший щетиной подбородок, потрогал опухшие веки.
Наконец - добрался до лба. Выпуклости, которая величаво
громоздилась на лбу чуть левее центра, раньше не существовало.
Збышек мог в этом поклясться.
Поймаю, подумал он, убью гада!
Излишняя агрессивность всегда оставалась его проблемой.
Потому что теперь придется вспоминать, кого нужно ловить.
И это уже вполне мучительно. Абстрактный гад внезапно
превратился в реальное нежелание шевелить изможденными
извилинами. Но все-таки?
Збышек помассировал шишку и тихо взвизгнул от боли,
которая принесла какое-то почти мазохистское чувство
удовлетворения.
Понятно, подумал он.
Сам дурак.
Индикатор работал. Если бы в появлении шишки был виноват
кто-то другой, то боль вызвала бы злость, укрепила желание
рассчитаться с обидчиком и добавила бодрости. Значит,
возникновение сего новообразования целиком на совести самого
Збышека. Иначе тело не упустило бы возможности перевалить вину
со своей больной головы на чью-нибудь здоровую.
Приподняв указательным пальцем правое веко, Збышек вяло
пошевелил глазным яблоком в поисках питья. Видно было плохо, но
кое-что разглядеть удалось.
Тепловатые остатки джина рухнули в желудок угловатым
параллелепипедом красно-коричневого цвета. Збышек никогда в
жизни не видел кирпича, иначе сравнение было бы другим.
Желудок возмутился; на то, чтобы его утихомирить и перевести в
режим непротивления злу насилием, ушли последние силы. Убрели,
махнув ручкой. Синяя квадратная бутылка съехала с груди и
шлепнулась на пол.
Збышек уснул.
Пробуждение не принесло желанного избавления от черной
тоски и головной боли. Напротив, теперь, выйдя из ступора, Збышек
припомнил подробности ночной баталии и застонал от стыда за
собственную глупость. И наглость. И непрофессионализм.
Он попробовал уснуть заново, но не сумел.
А началось все с неудачного вчерашнего входа
киберпространство, когда ни с того ни с сего с правого виска
слетела вакуумная присоска. Слетела в момент трансформации
сознания, информационный поток прервался, и вновь навалилось
ощущение тяжелого физического тела, ударило по всем
рецепторам, мысли стали глиняными - стресс.
Это был первый звонок, которому Збышек не внял.
Очухавшись через пару минут, приладил присоску на место,
злобно фыркнул в сторону транслятора и повторил процедуру.
Сознание скачком вырвалось из тесных границ мозга и
перелилось в универсум-киберпространство, привычно
преодолевая упругую мембрану сетевого шлюза. Зависнув на
бесконечно долгое мгновение неподалеку от входа, Збышек
выпустил сеть тончайших осязательных волокон, легко
повибрировал ими, впитывая информацию об окружающем мире,
и радостно просиял всеми цветами видимого спектра, не ощутив
ничего - кроме хорошо известного ему вкуса черного и
нейтрального.
Хотя... погоди. Нейтральный был сегодня, скорее,
отрицательным, чем чисто нейтральным, и легкое замутнение в
центре... и все. И, кажется, не опасно. Сойдет.
Второй звонок.
Адаптировавшись, Збышек соорудил вокруг себя
полупроницаемую оболочку, изнутри которой мог спокойно
наблюдать за происходящим и управлять частью событий,
одновременно оставаясь невидимым для возможного охотника.
Конечно, оболочка не была идеальным щитом, и против
монолитных охранных систем не работала, но импульсные
волновые пакеты, генерируемые направленными пеленгаторами,
понатыканными вокруг финансовых и военных зон, глушила и
рассеивала прекрасно.
Военные зоны Збышека интересовали мало. Не тронь дерьмо
- вонять не будет. А вот финансовые...
Если финансисты настолько беспечны и безалаберны, что
оставляют всякому постороннему хакеру дырку, в которую он
может сунуть свой виртуальный нос, а затем и руку - по плечо, то
почему бы в чисто воспитательных целях этому хакеру и не
отщипнуть от толстого каравая малость себе на пиво? Корова
должна быть хронической дурой, чтобы не почувствовать, что ее
подоили, но если подойти к делу аккуратно, то тебя не лягнут.
Збышек ухмыльнулся и направился в сторону крупного
информационного уплотнения, пылающего оттенками алого и
желтого. Зона корпорации "Накамичи". Звездная система Киото.
При мысли о том, что в считанные секунды сознание
преодолевает расстояния, которые боевой крейсер проходит за дни
и недели, Збышека захлестнула волна эйфории, по силе своей
сравнимая только с действием этого нового наркотика, который
однажды притащила Салли. Но наркотики его не привлекали. Зачем
нужна химия, если существует необъятное киберпространство,
способное доставить куда более сильные переживания? Салли этого
так и не поняла. Корова. Збышек ее прогнал.
Кувыркаясь в теплом потоке, Збышек заорал что-то веселое и
бессмысленное, чуть было не уничтожил защитную оболочку,
чтобы полностью слиться с новой, главной, правильной
реальностью, но тут его толкнули, и он опомнился. Движение
замедлилось. Само по себе это не было чем-то необычным, но
движение замедлилось без каких-либо указаний к тому со стороны
Збышека.
Сконцентрировавшись, он начал нащупывать причину.
Кажется, все нормально, он продолжает двигаться по прямой... Или
нет? Да, по прямой, но рецепторы упрямо сообщают, что он уже
отклонился в сторону от намеченной цели градусов на тридцать и
угол продолжает увеличиваться. Что за бред?
Збышек притормозил. И ему это почти удалось, но
неизвестная сила вновь подхватила матрицу его сознания и
неумолимо повлекла вперед.
В сторону.
Вперед и в сторону.
Впрочем, ничего по настоящему опасного не происходило,
иначе рецепторы уже бы взвыли на повышенных тонах красного и
принялись подключать резервы. Сила была нейтральной и
воздействовала на все информационные сгустки, одним из которых
сейчас являлось и сознание Збышека, не делая различий.
Ну, если вас насилуют, и вы не можете ничего серьезного
противопоставить, расслабьтесь и получите свое маленькое
удовольствие. А потом - пните размякшего насильника побольнее,
туда, где ему в данный момент наиболее приятно. Отдавшись
течению, Збышек напряженно прощупывал темноту впереди,
стараясь определить слабую точку. Или хотя бы понять, что
делается.
Водоворот.
Информационный Мальстрим, искрививший пространство
кибервселенной, возник неожиданно, черные струи завивались в
мощную безжалостную спираль, пожирающую мега-, гига- и
терабайты информации, попавшей в область его притяжения.
Космический аналог - черная дыра, но Збышек никогда не был в
космосе и в глаза не видел черных дыр. А можно ли вообще увидеть
черную дыру?
Зато водовороты, подобные этому, он встречал, и не раз.
Прокси.
Откуда в этом секторе универсума взялся прокси-сервер? Да
еще такой мощности? Кто-то вложил бешеные деньги, чтобы
воткнуть сюда эту копировальную машину-переросток, этот
электронный склад вечно обновляемого информационного хлама, и
теперь пытается затолкать в угол своего вонючего чулана его,
Збышека, точную копию.
Ну нет!
Оставлять отпечатки пальцев на дверях полицейского участка
Збышек не собирался. Он начал трансформировать оболочку,
придавая ей форму космической торпеды. Инфодинамики это,
конечно, не увеличит, зато поможет как следует
сконцентрироваться.
Теперь - рывок. Вроде бы глупо - по течению, вдоль витка,
набирая и набирая скорость, неминуемо приближаясь к
молчаливой жадной глотке прокси... Время!
Торпеда ринулась вглубь, вниз, по касательной к витку
водоворота, постепенно теряя скорость, но увеличивая угол
отклонения от центра. Информация уплотнилась, превратилась
сначала в гель, потом перешла в твердое состояние, конгломерат
хрустел, разламываясь и рассыпаясь на уродливые горячие осколки,
Збышек чувствовал, как эти осколки скрежещут по оболочке,
оставляя болезненные борозды, но - неважно, потому что
сопротивление начало уменьшаться, пылающие льдинки растаяли,
растворились, превратились в безопасный газ...
Он вырвался.
Куда?
Просканировав доступный рецепторам участок, Збышек
чуть не присвистнул от удивления, но вовремя сообразил, что для
свиста нужны, как минимум, губы, которых у него сейчас нет. А
формировать новое тело только для того, чтобы присвистнуть - лень
безумно.
До финансовой зоны "Накамичи" четыре минуты с
секундами - на предельно допустимой скорости. Так далеко Збышек
никогда еще не забирался, похоже, сейчас его занесло чуть ли не к
самой границе Запретных Пространств. Эти идиоты, разработчики
прокси, судя по всему, никогда в жизни не выбирались в реальный
киберспейс, и не представляют себе, какие флуктуации
генерируются их ублюдочными творениями. Поубивал бы, пся
крев!
Хотя и из этой ситуации можно выжать кое-какие полезные
штуки. Если учитывать, что четыре предыдущих раза он подбирался
к "Накамичи" со своей стороны, не давая себе труда хоть немного
пробежаться вдоль забора, то теперь можно будет выломать
штакетину в противоположной точке. Меньше риска.
Третьего звонка Збышек тоже не услышал.
Возникшая впереди огненная стена недвусмысленно
предупредила о приближении к закрытой зоне. Збышек замедлил
полет и принялся спокойно наблюдать за перемещением потоков
информационных сгустков, которые стекались к финансовому
центру. Большая часть из них спокойно проходила сквозь огонь, но
некоторые отсеивались и, поблуждав немного, направлялись в
другую сторону. Коды доступа в корпорации "Накамичи" меняются
каждые восемь стандартных часов, поэтому использовать старые -
бессмысленно, но на этот случай у Збышека уже была
наработанная система дешифровки, его собственное изобретение,
предмет тайной гордости.
Тщательно проанализировав внешний вид пакетов, Збышек
определил, что в их структуре есть только один участок,
повторяющийся для каждого носителя. И это не могло быть ничем,
кроме пароля. Пакеты не пришлось даже перехватывать. Волоски
рецепторов нежно ощупывали индифферентные сгустки, слой за
слоем снимая и отбрасывая ложные сигналы, до тех пор, пока не
наткнулись на настоящее. Почему это было настоящим, Збышек
никому не смог бы объяснить. Он это просто чувствовал.
Изобретение никогда не удалось бы запатентовать.
И не надо. Тщеславием, способным довести его до скамьи
подсудимых, Збышек не страдал.
Начиналась опасная часть дела. Рассыпавшись на десятки
миллионов информационных пакетов, Збышек исчез. Заработала
заранее заданная программа, снабдившая каждый из пакетов
хакнутым кодом, координатами точки рандеву по ту сторону
огненной стены, и заложившая схему восстановления структуры
объекта. Сгустки информации, каждый из которых нес в себе
частицу личности Збышека, влились в общий поток и устремились к
стражу.
О том, что может случиться, если часть пакетов не пройдет
сквозь защиту, Збышек старался заранее не думать. Тошнило при
одной только мысли. А в теперешнем состоянии думать просто не
мог. Не умел. Нечем было.
Все обошлось. Это вдохновляло. Проверив наличие на месте
всех своих служебных частей, Збышек показал огненной стене язык,
похлопал себя виртуальной ладонью по виртуальной заднице и
отправился в свободный поиск.
Вокруг было красиво, и мощно пахло деньгами.
Деньги были повсюду, во всех возможных формах: кредитки
и наличные, акции транснациональных корпораций и закладные
обязательства, векселя и облигации государственного займа,
коллопционы и путопционы, фьючерсные контракты и дорожные
сертификаты... И еще много-много всего, о чем Збышек имел пока
только самое смутное представление.
Но очень надеялся когда-нибудь поиметь.
Ценные бумаги, как и все с ними связанное, Збышек
пропустил мимо. Слишком легко отследить, в чьи руки они
перекочевали - достаточно однажды, десять лет спустя, или двадцать
- неважно, выбросить пакет краденых акций на рынок, чтобы
засветиться и четко расписаться в воровстве.
Наличные - тоже. Здесь ими можно запросто набить карманы
и даже получить некоторое количество услуг, но вернувшись, вдруг
обнаруживаешь, что наличные в киберпространстве и наличные в
заднем кармане брюк - две большие разницы.
Мухи отдельно, дерьмо отдельно, так учил папа, а он никогда
не ошибался в этих вопросах.
Так что - кредитки. Нам они наиболее симпатичны. Если все
провернуть как положено, ни одна собака не догадается, что часть,
совсем маленькая часть денег, перекочевала в руки другого
владельца. А если и догадается, то не возьмет след.
Збышек перепрыгнул через хрупкую и чисто декоративную
оградку, призванную символизировать видимость охранной
системы, и уверенно пошел к жирному, прямо-таки истекающему
растопленным салом личному счету. Имя владельца - Бэзил
Морской-Бычкофф - ни о чем не говорило, какой-то славянин,
русский наверное. Невзирая на свое польское происхождение,
пиетета перед славянами вообще, а перед русскими - в частности,
Збышек не испытывал. Какая разница, кто с тобой делится
деньгами? Да хоть лангусто-таракан с Пандоры, лишь бы на купюре
присутствовал портрет императрицы анфас и стояла личная
подпись министра финансов.
Вырастив из кончиков пальцев светящиеся нити, Збышек
протянул их к лакомому куску с намерением просканировать код.
- Збигнев Кречет, - спокойно сказали у него за спиной. - Не
советую вам переступать дозволенные законом границы.
Збышек крутанулся на сто восемьдесят градусов, придавая
оболочке боевую форму.
За спиной хмыкнули.
Еще один поворот на сто восемьдесят. Оболочка твердела,
превращаясь в зеркальную броню, над глазами возникли жесткие
щитки, тыльные стороны кистей рук покрылись длинными шипами.
- Впечатляюще, - сказал тот же голос.
И снова - сзади.
- Развлекаетесь? - спросил Збышек, судорожно создавая
третий глаз на затылке. - Ну-ну...
- Не слишком умно, - сообщил невидимый собеседник. -
Броня сковывает движения. И на серьезного соперника не окажет
даже психологического воздействия. А вот дополнительный глаз -
придумано прилично. Не предполагал, что вы на это способны.
- Я еще много чего умею, - хмуро похвастался Збышек,
уязвленный нотками превосходства в голосе охранника. В том, что
это охранник - сомневаться не приходилось. Больше здесь никого и
быть не могло.
Глаз наконец-то сформировался окончательно.
Бронепластина отъехала вверх, и в образовавшуюся щель Збышек
увидел человеческую фигуру. Плоскую какую-то, двухмерную.
Издержки отсутствия стереоскопического обзора.
- Ладно, - сказал стражник, - поворачивайся. Говорить будем.
Ты ведь понимаешь, Кречет, что если бы я хотел ударить, то я бы
уже ударил? Надеюсь на твое благоразумие.
Надейся-надейся, подумал Збышек, разворачиваясь к ищейке
лицом.
Мужчина был одет в черные обтягивающие джинсы,
свободную лиловую рубашку с глубоко расстегнутым воротом и
легкие спортивные туфли на плоской подошве. Стоя в
расслабленной позе, он молча ждал, пока Збышек удовлетворит
первое любопытство.
- Я, - медленно проговорил Збышек, - принял было тебя за
охранника. Но ты не охранник. Так?
Человек кивнул.
- Тогда чего тебе от меня надо? Занимайся своими делами и
не мешай мне. Я пошел?
- Нет, - сказал человек.
- Ты сумеешь меня остановить?
- Можешь быть уверен.
- Хорошо. Тогда я не буду даже пробовать. - Збышек криво
улыбнулся. - Ты знаешь, кто я. Но я не знаю, кто ты. Это правильно?
- Это никак. Но я не скрываю своего имени.
- Еще как скрываешь!
- Нет. Просто у тебя недостаточно чувствительные сенсоры.
- У меня?! - Збышек возмутился. Слова незнакомца
попахивали обвинением в непрофессионализме.
- Да. Вот мое имя, возьми.
Мужчина протянул в сторону Збышека ладонь, от которой
исходило тонкое, почти неосязаемое свечение.
Збышек жадно ощупал ладонь нитями рецепторов, но ничего
не нашел.
- Издеваешься?
- Отнюдь. Я же говорю - ты слишком нечувствителен. Тебе до
сих пор нужна вербальная и кинестетическая подстройка к объекту.
Хотя - ты талантлив. Ты невероятно талантлив. Почти как я.
- Да кто ты такой, в конце концов? - оскалился Збышек. - Как
ты сюда попал?
- Так же, как и ты. Сквозь стену. Хотя мог войти и не
прикладывая таких усилий. Меня зовут Эйно Нурминен.
Кто такой Эйно Нурминен - знает каждый первоклассник,
только-только начинающий знакомиться с виртуальными мирами.
Этого имени нет ни в одном учебнике, но легенды о нем
передаются из уст в уста уже много лет.
Собеседник врал.
- Ты не можешь быть Эйно. Чушь. Эйно стар. Или, может
быть, вообще уже умер. Эйно был моим идеалом пятнадцать лет
назад и остается им до сих пор. Ты...
- Приятно слышать, - Нурминен растянул уголки рта. - Но я
не настолько стар, как тебе кажется. И все свои подвиги, - слово
"подвиги" прозвучало с саркастической интонацией, - от которых
нынешнее поколение сопливых хакеров писает кипятком, я
совершил в тринадцать лет. И годом позже. Потом... ладно, это уже
неважно. Лирика. Сейчас я пришел за тобой.
Збышек переваривал информацию, чувствуя себя удавом,
который по горькому недоразумению заглотил кролика размером с
платяной шкаф. Столпы и устои рушились на глазах.
- Тебе двадцать, мне - сорок, - продолжал Нурминен. - Ты
моложе, я опытней. Но ты - талантлив, а я - гениален. Чувствуешь
разницу?
Збышек молча выдвинул челюсть.
Эйно снова растянул губы в улыбке:
- И ты похож на меня - тогдашнего. Боюсь, договориться с
тобой будет трудно?
Медленно наклонив голову, Збышек подтвердил слова своего
кумира.
- Но так или иначе, тебе придется пойти со мной.
- Зачем? Ты стал охотником?
Нурминен пожал плечами:
- А чем это занятие хуже всех остальных? За него платят
деньги. Мои услуги - нарасхват, но я беру одно, реже - два задания в
год. Только то, что мне интересно.
- И как, - поинтересовался Збышек, лихорадочно
просчитывая варианты, - на жизнь хватает?
- Более чем. И прекрати трансформировать ножные мышцы,
прыжок тебя не спасет.
Ну, это мы посмотрим, подумал Збышек. Жаль только что
нет времени на переход в проницаемый режим...
- Ты работаешь на "Накамичи"?
- Сейчас - да. Они обнаружили утечку, но не смогли
определить причину. Любой хакер оставляет следы, по которым его
можно достать. Но ты - ты уже получил кличку "хакер-призрак".
Мне стоило больших трудов и больших затрат вычислить тебя.
- А-а... - кивнул Збышек. - Прокси - твоя работа?
- Не совсем. Я только рекомендовал корпорации установить
этот сервер. Я знал, что ты обойдешь ловушку, но те увечья,
которые причинил твой прорыв потоку информации, сказали мне
достаточно. Я определил точку, в которую тебя выбросило.
Остальное - дело техники.
Ставки сделаны, карты открыты, расклад ясен. Время менять
его в свою пользу.
- Я знаю причину, - бросил Збышек с презрительной
гримасой, - по которой твое нынешнее занятие хуже других.
- Тогда - скажи, - предложил Эйно. Внешне - спокойно, но
что-то в его фигуре вдруг подсказало Збышеку, что Нурминен вовсе
не настолько безразличен, и что точное попадание может зацепить
его за больную струнку.
Нарушить стабильность.
- Тем, что ты предал себя. Ты продал свою легенду тем
самым толстосумам, на которых эта легенда выросла. А еще,
ублюдок, ты продал меня, и сотни тех, кто тебе верил...
Збышек прыгнул.
Нурминен метнулся наперехват и опоздал на сотую долю
секунды. Удар ребром стопы пришелся ему в область солнечного
сплетения, отбросил в сторону, шипы разорвали щеку.
Крови не было. Но на восстановление стабильности
оболочки ушло время, и Збышек уже несся в сторону огненной
стены, рассчитывая преодолеть ее и вырваться за пределы
охраняемой зоны. В привычное киберпространство, разрешающее
действия, запрещенные здесь.
Огненная стена, как и всякая охранная программа такого
типа, была предназначена для отсева входящей информации. Об
исходящей обычно никто не заботился. И, значит, путь на ту
сторону открыт.
Приблизившись к стене, Збышек сгруппировался, затем
развернулся всем телом, подобно жесткой пружине, и прыгнул в
огонь головой вперед.
Нурминен остановился и хмыкнул. Парень действовал
быстро и красиво, движения его напоминали отточенные пируэты
древних спортсменов, проделывавших подобные манипуляции во
время соревнований по прыжкам в воду.
Бум!
Збышек рухнул рядом со стеной и очумело выпучил глаза.
Все. "System halted. Press all keys...". Какая-то сволочь установила
блокаду и на внутренней поверхности стены тоже.
Подошел Нурминен и сел рядом.
- Только ничего не говори, пожалуйста, - попросил Збышек,
едва шевеля языком.
Эйно пожал плечами и принялся ждать.
Через несколько минут Збышек обиженно зашевелился.
- Ну кто мог предположить, что они заблокируют стену
изнутри? Черт знает что...
- Стена проницаема, - сообщил Нурминен и осторожно
тронул огонь рукой. Збышек зачарованно следил за тем, как его
пальцы погрузились в пламя, а потом во всполохах исчезла и ладонь.
- Я бы тебе поверил, - донельзя логично пискнул Збышек, -
если бы сам об это не долбанулся башкой, понимаешь?
- Угу. А ты попробуй еще раз, - вежливо предложил
Нурминен.
- Сам пробуй. Дураков нет.
- Чего тут непонятного? В тот момент, когда ты прыгнул, я
замкнул поверхность этого участка. Вот так. - Эйно постучал по
стене кулаком. На сей раз костяшки его пальцев грохнули по
застывшему огню, точно по армопластовой плите.
Збышек обхватил голову ладонями и застонал от унижения.
- Вот что, Кречет, - сказал Нурминен. - По идее, я должен
доставить твою матрицу владельцам "Накамичи". Но уж очень мне
не хочется этого делать. Уроды они. И кем ты после беседы с ними
вернешься в собственное тело - вопрос сложный. Но у меня есть по
этому поводу кое-какие соображения.
- Какие? - спросил Збышек. Ему было все равно.
- Я тебя отпущу. Я могу это сделать - ценой потери гонорара.
- Ну, зачем же такие жертвы, - скривился Збышек. - Давай уж,
иди, получай свои серебренники.
- Я достаточно богат, и могу себе это позволить, - проглотил
шпильку Эйно. - Так что - все. Убирайся.
Збышек неуверенно поднялся на ноги и посмотрел на
Нурминена.
- Только не надо меня благодарить, - сказал Эйно. - А то меня
вырвет от собственной сентиментальности.
Збышек шагнул к огню.
- И еще, - сказал Нурминен. - Возьми вот это.
Збышек обернулся и посмотрел на маленький серый
прямоугольник, лежащий в руке легендарного хакера. Затем
посмотрел Эйно в глаза.
- Лучше бы ты меня убил.
- Возьми, - попросил Нурминен. - Это я тебе отдать обязан.
Пластиковая карточка перекочевала из рук в руки. Всего
лишь символ. Нематериальный объект. В той, другой, неправильной
реальности его не существовало. Но здесь он был.
Запрет на вход в универсум-киберпространство на три
стандартных года. На целую вечность. Почти навсегда.
Обратной дороги Збышек не помнил. В памяти болтались
смутные обрывки воспоминаний о трех бутылках джина и пузырьке
какой-то гадости, которую забыла на полочке в ванной комнате год
назад Салли, о глупых кошачьих глазах, которым Збышек бессвязно
жаловался на что-то, об изгнании непонятливого кота из комнаты, о
чем-то еще... О чем?
Господи, какая теперь разница?
* * *
|
