...Только шорох шагов...
А. Мирзаян
Шаги. Шаги. Шуршание дороги,
Забытое дыхание стихов...
Должно быть, обо мне забыли боги
И бросили на произвол шагов.
Кругом ни зги не видно - беспросветна
Ночь.
только звук - до низких облаков...
Шаги.
Шаги.
Шуршание планеты.
Забытый аромат чужих стихов...
1994
1. ПРЕОБРАЖЕНЬЕ.
ЗАРИСОВКА.
Шел дождь и отражался в лужах город,
Окно зажглось на первом этаже...
Он в переулке появился скоро
В насквозь промокшем стареньком плаще.
Он шел один - плевать на дождь и лужи,
Вот жаль, окно светило не ему.
Он шел один, и никому не нужен
Он был в то время, судя по всему.
И грустно так, пройдя сквозь переулок,
Как линию проделав на листке,
Исчезла за дождем его фигура,
Клочок бумаги сжавшая в руке.
Дойдя до перехода на проспекте,
На середине лестницы он встал
И, развернув листочек, он при свете
В который раз себя себе читал.
Горя желаньем выпить кружку пива
И почитать кому-нибудь стихи,
Он оперся о мокрые перила,
За неименьем дружеской руки...
1990.
ПОЛЕТ.
Я несусь в пространстве темном,
Я лечу в пространстве чистом:
В черном океане сонном,
В небе пасмурном и мглистом,
В бездушевном безвоздушье
И при ветре озверелом.
И не мучает удушье,
Ветер не играет телом.
Пролетаю без старанья
Сквозь пожары, дождь и стужу,
Хоть уверен я заранье
В том, что мой полет не нужен.
Но несусь через пространство,
Не имея направленья:
Мне мое непостоянство
Доставляет наслажденье.
Не затрачивая силы
Ухожу я от погони...
И небесные светила
На моих лежат ладонях...
1990
МОНОЛОГ СУМАСШЕДШЕГО О ВЕЛИКИХ ИСТИНАХ.
Я в песне расскажу, чем час длиннее года,
Поведаю, что море не глубже, чем ручей,
Скажу Вам, что земля не тверже небосвода,
Что суд постановил повесить палачей.
Лед жидок, как вода. Вода тверда, как камень,
Бессмертна только плоть, ну а душа - увы -
Свою познает смерть. И (это между нами)
Вполне нормален я, и ненормальны Вы.
Мелодия стиха прозрачна и непрочна,
Подует ветерок - обрушится она...
Заканчивая мысль поставлю многоточье,
Хоть истина одна,
Хоть истина одна.
Нет музыки и слов - есть мировое мненье,
Грех - явное добро, и присно, и вовек,
Ошибочно всегда великое ученье,
Поскольку прав один лишь средний человек.
Кончается февраль - и настает декабрь,
То гром, то снег, то дождь с безоблачных высот...
Лишь только истин суть я открывать не стал бы,
Так как ее любой в сиих строках найдет...
1991
ПРЕОБРАЖЕНЬЕ.
...Скрещенье рук, скрещенье ног,
Судьбы скрещенье...
Б. Пастернак
Теней скрещенье на стене,
Пространств смещенье.
Переместилось все во мне -
Преображенье.
Прозрачность призрачной свечи,
Пустынность дома,
Происходящее в ночи
Мне так знакомо.
Пересекаемость времен -
Пересеченность,
Распространение имен,
Разоблаченность -
Все спуталось, и тьма сама,
Смутясь, сместилась.
Жду искривления ума,
Как божью милость,
Как перехода в мир иной,
Как измененья
Случившегося вдруг со мной
Преображенья.
Как отсвет чистого листа
В пространстве ночи,
Мне виден силуэт креста
От многоточья...
1991
ВОЗВРАЩЕНИЕ.
...Неужели не я, освещенный
тремя фонарями,
Столько лет в темноте по
осколкам бежал пустырями...
...Никого не узнал, обознался,
забыл, обманулся.
Слава Богу - зима, значит я
никуда не вернулся...
И. Бродский
Из далеких миров,
из веков,
промелькнувших давно,
из забывшихся снов,
из садов,
из парижских предместий,
с высоты диких гор,
с глубины,
не сравнящейся с дном
океанской страны
и от дальних созвездий
возвращаюсь домой.
Я бродил
столько лет без дорог.
Век кончается мой,
я без сил,
мой рассудок слабеет.
Меч, который меня
в том пути
не однажды сберег,
затупился.
Броня
лат тяжелых ржавеет.
Смысл скитаний найти
на земле
мне, увы, не дано.
Конь горячий летит
по золе
моих мыслей холодных
из далеких миров,
из веков,
что умолкли давно,
из забывшихся снов,
от кошмаров свободных...
...Из далеких миров...
1992
НАБРОСОК
Полустершиеся лица,
Полувыдуманный образ,
Полоумные страницы
Поглощают этот опус.
Полусвет приоткрывает
Полутьмы бесцветный полог,
Ветер полупыль сдувает
С полукниг и полуполок.
Полупесни, полукраски
Полу-
движутся в тумане,
Полубоги, полумаски
На картине, на экране.
Полувечер, полусумер-
ки.
Тюрьма, полубольница...
Кто-то выжил,
кто-то умер...
Полутени...
Полулица...
1993
ЕЩЕ ОДИН МОНОЛОГ СУМАСШЕДШЕГО
Одиножды один - один.
В. Курочкин
Одиножды один - один.
Математическая истина
Не принимаю середин -
Я крайностей огнем пылаю.
Свое количество считаю:
Одиножды один - один.
Я вспоминаю блеск вершин,
Я вспоминаю голос струнный,
Я знаю, что под светом лунным
Четырежды один - один.
Кровавых бусинок рябин
И множества поллитр палитру
Делю на ноль движеньем хитрым,
И ноль на ноль - дает один.
Среди пестреющих равнин
Сдаюсь я в плен бесцветных истин,
И мне их смысл ненавистен:
Одиножды один - один.
1993
ДОРОГА
Дальняя дорога.
Тихо телеграфные столбы
Кружатся в беззвучном танце ночи.
Долгая морока.
Множество частей моей судьбы
Строятся шеренгой в многоточье.
Скучная возня
Мыслей в ошалевшей голове
Кажется доступной даже слуху.
Что влечет меня
Призрачной тропой в густой траве,
Что влагает меч иль посох в руку?
Только темнота,
Ветра шум да смех сверхновых звезд,
Да столбов нестройное круженье.
Сзади пустота,
Впереди немеющий вопрос,
Делящий на ноль мое движенье...
Дальняя дорога,
Полная столбов и пустоты,
Тянется к отсутствию финала...
Долгая морока...
Дребезги разбившейся мечты,
Ощущенье полного провала...
...Дальняя дорога...
1993.
* * *
В огромном городе моем - ночь...
М.Цветаева.
За окнами - тишь,
За окнами - снег,
За стенкою - мышь...
Какой нынче век?
Что это за город,
Живущий без сна?
Сугробы, заборы...
Какая страна?
Где дом мой, в котором
Две тысячи лет
Мерцает узором
Мой брошенный след?
Где город с рекою?
Где старый трамвай?
Чьей страшной рукою
Зачеркнут тот рай?
За окнами - тишь,
За окнами - снег,
За стенкою - мышь...
Непрожитый век
Ложится на душу
Тяжелой скалой...
Ничто не нарушит
Свинцовый покой.
1993.
* * *
Мои уставшие слова
Не в силах рифме подчиниться,
Они летают, будто птицы,
И вырастают, как трава.
Моих стихов предсмертный стон
Едва ли кем-нибудь услышан:
Звучит он тише, тише, тише,
И вот уже не слышен он.
Моей любви последний взгляд
Навек остался между нами.
Но час пришел. И стременами
Звенит, въезжая на парад,
Тот, кто готов убить словами...
...И убивает наугад...
1994.
* * *
Идешь по улице осенней,
Как наугад,
От всех грядущих невезений
Идешь назад.
За все минувшие печали,
За вопль, за вой,
За то, что фонари качались
Над головой:
За все пришла пора расплаты,
И плачешь ты.
Идешь до утра, до утраты,
До пустоты.
Ты знаешь жизни постоянство -
Всегда вперед
И меряешь назад пространство -
Наоборот.
Идешь из ноября в октябрь
И наугад
Спастись пытаешься, хотя бы
Идя назад,
Хотя бы так не провалиться
В тартарары...
В осеннем небе смолкли птицы
К концу игры...
1994.
* * *
В этом городе прямоугольных домов и негнущихся
улиц
Растекается ночь темнотою, как липким сиропом,
Проступая на лицах проспектов злорадно
смеющейся тенью,
Превращая людей в однородную черную массу.
Разрываясь на клочья, кружась на ветру, в темноте
забиваясь в проемы,
Острый снег заполняет ночное пространство
собою,
Завывающий ветер стучится в углы, пролетает
проспекты,
Оставляя в заснеженном городе сумрак и холод.
Этой ночью, одна, ты не спишь, ожидая чьего-то
прихода
В этом доме, построенном только из ветра и пыли,
Ты услышишь мой голос, зовущий тебя из другого
пространства,
Ты увидишь меня и поймешь,
что я
только
приснился...
1993.
* * *
...Дождь не кончится...
М. Фейгельман.
Я долго бродил по окраинам старого города,
Мне прежние мысли являлись в обличье теней,
И тени смеялись, а я - только плакал без повода
И думал о ней.
Тот город, застывший в тоске своего одиночества,
Ответил мне ветром в проемах и звоном стекла...
И где-то сбылось ее давнее злое пророчество -
Она умерла.
Быть может, она в этом доме с закрытыми
ставнями
Не спит, и глаза ее снова светлы и сухи.
Но мысли мелькают тенями, и образы давние
Ложатся в стихи...
Тень Бога, тень облака, тень благородного подвига
Роятся по улице и разлетаются прочь...
Лишь тени. И здесь не увидишь ни света, ни облика,
Не кончится ночь...
1994.
* * *
и чайная горечь - случайная горечь,
как летняя полночь случайная радость,
забытая сказка, как летняя полночь,
где, сколь ни старайся, и самую малость
не вспомнишь...
зачем тебе вос-поминанья,
поминки по прошлому, праздные речи,
зачем повторяешь банальность прощанья,
когда существуешь от встречи до встречи?
от вечера к вечеру вечны сомненья,
и вос-поминанья уводят с собою
к недо-пониманью, к недо-откровенью,
к нечаянной радости сна и покоя.
и снова - печальная горечь прощанья
и тайная радость нечаянной встречи...
забытые сказки, слова, обещанья...
из вечера в вечер,
из вечера в вечер...
1995.
* * *
Фонари, фонари над тобой горят устало.
Тусклый свет до зари, до соседнего квартала,
В том квартале - зима одурела от метелей,
В том квартале - дома и холодные постели,
Там дождутся тебя, даже если бы и ждали
Едва ли.
Фонари, фонари... Ты идешь - они с тобою.
Наклонись, подбери то, что брошено судьбою:
Это будет - душа, или просто лист тетрадный -
Разгляди неспеша, и, конечно же, обратно
Положи, ибо ты точно знаешь смысл скрижали
Едва ли.
Фонари, фонари, ночи, улицы, аптеки,
Тусклый свет до зари, льдом давно покрыты реки.
Ты идешь налегке переулками, мостами...
Мы с тобой вдалеке поменяемся местами.
И увидим свое отражение в канале
Едва ли...
1995.
* * *
Когда погасла сигарета
И три исписанных листа
Лежали на столе,
от лета
Осталась ночь, и два куста,
Неясно почему цветущих.
И было тихо и темно.
С востока набегали тучи,
Холодный ветер дул в окно
И шевелил листы бумаги,
И волосы на голове,
И занавеску.
И отваги
Хватило бы еще на две
Поэмы.
Жизни не хватило.
Осталось времени едва,
Чтобы, собравшись с новой силой,
Поставить верные слова
В финале той короткой жизни,
Что занимала три листа...
Стихи не вспомнили на тризне
У деревянного креста.
1996.
2. ВЕНОК ПОСВЯЩЕНИЙ.
(В случае, если посвящение не указано,
"творение" посвящается лицу
абстрактному, реально не существующему.)
ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЮ ПЕРЕД
НЕНАПИСАННОЙ ПОЭМОЙ.
На темно-красном вираже
Безумной черно-белой жизни,
Напившись на своей же тризне,
Устроив кавардак в душе,
Ни ненависти, ни вражды
В себе к другим не замечая,
Я зажимаю беспечально
До крови стертые лады
И слов послушное бренчанье
Объединяю в строк ряды.
Забыв законы естества,
Уйдя сознаньем в усложненья,
Я, ожидающий спасенья,
Надеяться хочу на Вас...
Готовьтесь к бурным потрясеньям
И углубляйтесь в мой рассказ...
1992.
* * *
Стоит вокруг глухая тьма,
Свеча, прозрачная весьма,
Горит, как будто бы сама
Она зажглась.
Звезда, печальная, как смерть,
Устала на меня смотреть,
Не хочет ни светить, ни греть
В полночный час.
Передо мной стоит стена,
А за стеной шумит весна,
А за стеной поет струна,
Гремит она -
Война миров, война идей,
Война богов, война людей,
Война сердец, ночей и дней -
Любви война...
Я не солдат, я не герой
И виноват перед тобой,
Что отгорожен я стеной
От той войны.
Те, кто, забыв про все грехи,
Приносят в дар любви стихи,
Прикосновением руки
Побеждены...
И побежденный, сам не свой,
Я на коленях пред тобой...
1991.
РОМАНС.
Е.Т.
Избери путь,
Позабудь сон.
Извлеки суть,
Различи стон.
Различи крик
Средь шумов дня...
Опрокинь миг -
Вспомни меня.
Суета лет,
Толчея дней.
Смысла ведь нет
В бреду людей.
Крутизна скул,
Как отвес скал...
Ветер все сдул,
Ветер всех смял.
Есть еще тьма,
Пустота, тишь.
Мимо сама
Ты полетишь.
Вижу твой лик
В блеске огня...
Опрокинь миг -
Вспомни меня...
1991.
ДУБ.
Максу Бокову с любовью
и без намека.
Почему этот день - мой?
За окном не февраль - май.
Пробиваясь сквозь лет строй,
Приближаю себе рай.
Этот день удлинил век,
Этот дуб приоткрыл суть.
А течение рук-рек
Мне указывает путь.
Вековечность ветвей - вздор,
Лабиринты коры - тьма.
Отражается мой позор,
Застилается свет ума.
Положенье листвы - часть
Измененья людских душ.
Открывает дупло-пасть
Обращенье любви в чушь...
Почему этот день - мой?
Почему этот дуб - страх?
Пробиваясь сквозь лет строй,
Приближаю себе крах.
1991.
КАРТИНА, НАПИСАННАЯ СЛОВАМИ,
ПО АССОЦИАЦИИ С ВОСПОМИНАНИЕМ
О СОБЫТИИ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО.
М. Бокову.
В дороге не бывает бреда
И абсолютной темноты.
Сквозь блеск очередной победы
Проходят странные черты.
В чем я повинен, объясните,
Я не достоин той игры...
Я вижу блеск прозрачных нитей,
Перерастающих в шары.
Я слышу треск, и хруст, и топот,
И непонятные слова,
Напоминающие шепот
И различимые едва.
Сквозь запах, розово-зеленый,
Доносит ветром до ушей
Прообраз горьковатых стонов
Давно пророненных уже...
И снова нити предо мною,
Как будто в бешеном бреду,
Растут и высятся стеною,
А я иду, иду, иду.
И гневно разбухают нити
И превращаются в шары...
В чем я повинен, объясните,
Я не достоин той игры.
1992.
* * *
Е.Т.
Еще ты видишь вечер и туман,
Еще ты слышишь ветра звук органный,
Еще не опустился сон туманный,
В котором только небо и орган,
В котором невозможно не понять,
В котором невозможно заблудиться,
Сорваться вниз, запутаться, забыться,
В котором все произойдет, свершится,
В котором всем вокруг возможно стать,
Но только невозможно пробудиться...
Еще ты ощущаешь запах мира
Той комнаты, в которой ветер стих,
Еще тебе читает вечер стих,
А в нем бушует ураганной лирой
Мой голос сорванный в скитаньях и тоске,
Безумный, как ожившее безумье,
Невнятный, как отжившее бездумье,
Невероятный, как цветок в песке,
Перерастающий из крика в долгий стон
И не пускающий тебя в бессрочный сон.
1993.
* * *
Ты тождество слова и бога...
А. Денисов.
Стозвонная, но не труба,
Блестящая в звоне не-света,
Ты - горестная не-судьба
Убитого полу-поэта.
Ты брошена в море огня,
Ты видишь безумства столетий,
Ты любишь, увы, не меня,
И я за тебя не в ответе.
Твои беспокойные дни,
Твои бесконечные ночи,
Когда мы с тобою одни,
Меня ты и слушать не хочешь.
Ты - множество звуков и снов
(от каждого сна - понемногу).
Из таинства Бога и слов
Ты - тождество
слова
и Бога.
1993.
ОБРАЩЕНИЕ К ГЕРОЮ.
Когда твои усталые герои
Погибнут, до развязки не дожив,
Когда последний враг глаза закроет,
И грянет в уши, весел и фальшив,
Мотив любви,
сюжет пойдет к финалу
Всем финишным прямым наперерез...
От книги оторвешься ты устало,
Нальешь себе мускат или шартрез,
И рюмку подержав в руке дрожащей,
И глядя сквозь вино на блеск огня,
Ты вспомнишь вдруг о жизни настоящей
И, может быть, забудешь про меня.
И я уйду, от памяти свободный,
В свой миф, в свой мир, в свой сумеречный свет,
В свою страну, в свой снег, в свой дождь
холодный...
Меня не будет.
Не было.
И нет...
1994.
ПРОХОЖИЙ.
А. Щербине.
Улица, вечер, на полночь похожий,
Кто-то навстречу. Ну здравствуй, прохожий.
Кто ты, откуда? А впрочем, зачем мне?
Я здесь такой же бездомный кочевник.
Здравствуй, прохожий, мы видим впервые,
Чтобы сошлись переулки кривые.
Что за тоска тебя горькая гложет,
Что за печаль, расскажи мне, прохожий.
Здравствуй, прохожий. Зачем ты печален?
Если друг друга мы здесь повстречали,
Значит зачем-то. А впрочем, о Боже!
Что же ты не отвечаешь, прохожий.
Поздний прохожий, открой свою тайну.
Я, как всегда, совершенно случайно
Точно такой же случайный прохожий.
Болен? Безумен?
Я тоже, я тоже.
Я, как и ты, одинокий, бездомный,
Глупо шатаюсь по улице темной...
Улица, вечер, на вечность похожий,
Ну, до свиданья, случайный прохожий.
1994.
СТАНЦИОННЫЙ СМОТРИТЕЛЬ.
С. Байтерякову.
Над станцией вечер повис на ветвях,
На скучных столбах, вдоль платформы стоящих,
Уже первым снегом лежит на полях
След новой зимы, холодов приходящих.
Свистят тепловозы, колеса стучат,
И северный ветер - ветров предводитель -
Шумит в дымоходе. Дрова не горят.
Тоскует и мерзнет угрюмый смотритель.
Проносится мимо него в поездах
Дыханье зимы, разговоров дыханье,
Мелькают огни, и звенит в проводах
Чужое молчанье, чужое прощанье.
Он снова один, он привык ко всему...
Что будет с ним в мире запутанном, странном?
Он выйдет из дома в морозную тьму,
Проложит следы по снегам первозданным...
1994.
ПЕТЕРБУРГСКАЯ МИСТЕРИЯ.
В. Певзнеру.
Разлетаются по переулкам,
Над простуженным Невским проспектом,
Над Дворцовою площадью гулкой
Попугаи печальной расцветки.
Вопреки повеленьям Природы
Над Невой пролетают, как в сказке,
Попугай иудейской породы,
Попугай петербургской раскраски.
Кто бы ни был ты, кем бы ни грелся,
Твой последний приют ненадежен,
И тоска подступает под сердце,
И мороз пробегает по коже,
И зима обжигает ветрами
Из дверей, из проемов оконных,
Но, как прежде, летит над домами
Хрип и треск голосов патефонных,
Голосов, что запомнишь едва ли,
Голосов, что едва ли забудешь,
Голосов, что когда-то звучали,
Голосов, тех, которые любишь.
Звуки песен летят над тобою,
Вместе с ними летит без опаски
Попугай петербургской раскраски
Со своей безутешной любовью.
Он летит над промерзшей рекою,
Над уснувшим навек Петербургом.
Ты, быть может, помашешь рукою:
Ты, наверное, был ему другом.
А потом - ни крупиночки хлеба...
От Невы и до острова Пасхи
Не найдет свое место под небом
Попугай петербургской раскраски.
И тогда, патефонную сказку
Не поняв, и ни слову не веря,
Ты петлей себе вытянешь шею
На столбе, возле Зимней канавки.
И отправишься снова в скитанья
Со столба и по белому свету,
И покажутся два попугая
Петербургского скучного цвета.
Разлетаются по переулкам,
Над простуженным Невским проспектом,
Над Дворцовою площадью гулкой
Попугаи печальной расцветки.
Вопреки повеленьям Природы
Над Невой пролетают, как в сказке,
Попугай петербургской раскраски,
Попугай иудейской породы.
1995.
* * *
Мои слова, твои рыданья,
Мои стихи, твои стихи,
Твое пустое ожиданье
Мои бессмертные грехи,
Твой дом, мой дым, твой тихий голос,
Мой голос, хриплый и глухой,
Твой тонкий, чуть завитый, волос,
Разглаженный моей рукой,
Твои друзья, мои подруги,
Твоя любовь, моя мечта,
Навек сплетающая руки...
И расставанье - навсегда.
День нашего с тобой прозренья,
Наш день прощания с тоской...
Мой день кончины, твой - рожденья,
Мой путь, твой - навсегда - покой.
1995.
* * *
И опять меня гонит Борей,
И опять, пролетев над снегами,
Я стою у закрытых дверей,
У закрытых твоими руками.
Ключ утерян, ты где-то - Бог весть,
Мы друг друга увидим не скоро.
Остается у двери присесть
И бараном глядеть на запоры.
Или вспомнить - зачем вспоминать? -
Как с тобою стоим на мосту мы,
И молчание может прервать
Только снег, что ложится на струны.
Все острей ощущенье зимы,
Ощущенье беды все острее.
Скоро в разные стороны мы
Разлетимся по воле Борея...
Тихо встать, развернуться, уйти,
Все принять, как тогда ты хотела,
Лишь холодному ветру в пути
Подставлять утомленное тело.
И опять я лечу сквозь миры,
Не найдя ни ключа, ни ответа...
Мы играем без правил игры
В свет без края, в край света без света.
1995.
* * *
М. Фейгельман.
Ветер треплет обрывки неизданных книг,
Эхо вторит словам непридуманных строк...
Город замер в ночи. Город замер на миг.
Город замер навек...
Этот омут глубок.
Эта ночь холодна. Это - лето прошло,
Это - осень, зима, это ветер и снег,
Это город вздыхает в ночи тяжело,
Засыпая на миг, засыпая навек.
Это лучшие книги из будущих лет
Не дают нам уснуть до последней звезды...
Это шепот любви и горячечный бред,
Это ветер и снег. Это я, это ты.
Это мы в этот миг замираем навек,
Произносим слова непридуманных строк,
Это нас засыпает невыпавший снег...
Где тут я? Где тут ты? Где тут мир? Где тут Бог?
Все смешалось, срослось. Этот омут глубок,
Так глубок, что неясно где берег, где дно,
Где площадная брань, где возвышенный слог...
Город замер навек...
1996.
* * *
На прощанье - ни звука...
И. Бродский
Поверить сказанному в темноте
Последнему, прощальному, простому.
Поверить, повторить и не запомнить
И потерять в московской суете
Слова, произнесенные тобой,
Расстаться на день, на два, навсегда ли...
И то, что мы еще не потеряли,
Забыть. И ограничиться одной
Цитатой: "На прощание - ни звука",
И память утопить на дне Москвы...
Наверно, было б здорово. Увы,
На это нам с тобой не хватит духа.
Мы будем помнить то, что мы сказали,
Расставшись на день, на два, навсегда ли.
1996.
* * *
Кружится в небе сорванным листом,
Несется сквозь туман и ветра крик
Мой одинокий пожелтевший дом,
Мой осененный осенью старик,
Мой сумасшедший, брошенный танцор,
Кружащийся без музыки и света,
Устанет, упадет в свой белый двор -
В свой снежный грим - до будущего лета.
Он в воздухе выделывает па,
Которые доселе никому
Не снились и в кошмарах.
И крупа
Дождя стучится на ночлег к нему.
А мы с тобою смотрим снизу вверх,
К его балету нынче непричастны,
Своим поглощены (а вдруг - навек?)
Безумием, что называют счастьем...
1996.
3. С ЧУЖОГО ГОЛОСА.
(В раздел входят тексты,
написанные совместно с кем-либо.)
* * *
совм. с Е. Трояновской.
От свечи по комнате - тень
мечется, не оставляя границ
между явью и бредом.
День,
выдохнувшись, падает ниц.
Ночь катится следом, и
расплываются линии,
оставляя в неведеньи
тех, кто в унынии,
Много мог разрешить себе свет,
но теперь - он погрузился во мрак,
все, кому приятен рассвет,
спят.
Мне рассвет - враг.
И пока ниспадает день,
после света ночь лечится,
от свечи по комнате -
тень
мечется.
1991-1992.
5 песен, написанных
совместно с С. Байтеряковым.
* * *
В. Луферову.
Как маятник часов
Отсчитывает мне
На чашечку весов
В небесной вышине
Песчинок золотых
Холодное число,
Так груз забот моих
Ложится на чело.
Как маятник часов
Отсчитывает мне...
Как маятник часов
Отсчитывает мне
Секунды, словно капли
На твоем окне.
И профиль на стекле
Рисует мне луна,
И на твоей земле
Моя земля смешна.
Как маятник часов,
Нелепая луна...
Как памятник часам -
Вечерняя звезда.
Забытым голосам
Внимают провода.
И падает рука,
Не отыскав струны,
И хмурая строка
Вечерней тишины...
Как памятник часам -
Созвездие Луны...
Как маятник часов,
Как ранняя беда,
Является любовь
Неведомо когда.
И - душу из груди,
И - двери на засов.
А то, что впереди -
Как маятник часов...
Стучишься - проходи,
Как маятник часов...
1993.
ДРЕВЛЯНЕ.
А. Мирзаяну.
Мимолетное имя - растение,
Занесенное снегом тоски.
Утомленное жизнью цветение
Теплой кровью стучится в виски.
Это все, это все постороннее,
Это все, что я вижу вокруг,
И одни лишь слова похоронные
Образуют спасательный круг.
Это все, это все опрокинуло
Наши облики к нашим ногам,
Но забылось, рассыпалось, сгинуло,
Как они уходили в туман.
Впрочем, нам все рано - мы незрячие,
Мы не слышим призывов трубы,
Мы растем. на откосах корячимся,
Проклиная веленья судьбы.
Так стоять нам, не зная цветения,
И туман наши лица сокрыл...
Мы такие же точно растения,
Как и Вы, но без листьев и крыл.
1993.
* * *
Не говори, что я не прав,
Не говори мне,
Здесь отраженья в зеркалах
Дробятся ливнем,
Здесь дверь, забитая другим
За мной крест-накрест,
Здесь вьется одинокий дым,
Здесь полночь гаснет.
Бросаюсь в зеркала проем -
Самоубийца.
И окружая старый дом
Здесь дым клубится.
И я бреду по мостовой -
Плыву дымами,
И темнота над головой
Семью домами,
И в каждом доме по окну,
И в окнах - свечи...
Бреду искать тебя одну
В промозглый вечер.
И если время занесет
И эту встречу,
Ты скажешь мне, что я не тот, -
Я не отвечу.
И нет печальней повестей,
И нет покоя.
Не дожидаясь новостей,
Я дверь закрою,
Забью крест-накрест без замка,
Умоюсь дымом...
И ты посмотришь свысока,
Посмотришь мимо...
1993.
* * *
Господи!
Одолжи огоньку, если дело - табак...
А. Кудрявцев.
Посмотри на луной освещенный последний трамвай,
Посмотри, как твой город, луной освещенный, стареет,
Докажи, что ты прав, отвергая предложенный рай,
И вокруг посмотри, отвернувшись от запертой двери.
Вот Луна, как вороной упущенный плавленный сыр,
Вот фанерный твой конь, на котором скакать до рассвета,
Вот фонарный твой столб, что дождями изъеден до дыр,
Задающий вопрос, и не ждущий прямого ответа.
Так пойди поиграй на трубе, если дело - труба,
Так пойди поищи огоньку, если все вдруг ослепли.
И тебя не догонят ни дьявол, ни Бог, ни судьба,
Если ты полетишь на восточном полуночном ветре.
Только - нет. Ты прибит за подметки к паркетам квартир,
Ты, не видящий дальше очками укрытого носа.
Сам собою проглочен - лисицей не пойманный сыр,
Задающий ответ, и не ждущий прямого вопроса.
1996.
РЕЧЬ О ПРОЛИТОМ ВИНЕ.
...Важно учиться плавать
Кролем, а также брассом...
Муму. "Самоучитель по плаванью".
Давно забыты те, кого когда-то сочинил,
Давно прокисло то вино, которое пролил,
Уже воскресли все, тобой убитые давно -
Тебе на это наплевать, когда идешь на дно.
Ты медленно на теплый ил ложишься, как в кровать.
Пускай жена твоя с другим - на это наплевать.
Тебе сказал об этом краб и хитро подмигнул:
На это можно наплевать, когда ты утонул.
Идет прогресс, идут века, шумит морской прибой,
А пять акул и два бычка питаются тобой.
Над головой твоей в Бомбей спеша идут суда -
На это можно наплевать до Страшного Суда.
И Он придет, и спросит Он: чего ты здесь забыл -
В бутылку собрано вино, которое пролил,
Другого бросила жена, иди же к ней в кровать...
Но в жизни будущей твоей на это наплевать...
1996.
ТРЕВОГА.
совм. с Е. Трояновской.
...Смешна стихиям эта трата словес,
а впрочем - дело ваше...
М.Щербаков.
Этой тревоги мотив, мотив,
Этой любови пожар, пожар,
Этот убогий язык забыв,
Я погружаюсь в кошмар, кошмар...
И когда над бездной - раскаты грома,
И когда уходит в ничто дорога,
Я, стоящий без языка и дома,
Криком истекаю в твою тревогу.
Мне века стоять на пути унылом,
Больше ничего уже не осталось,
Покориться бездне мешает сила,
Двинуться в дорогу мешает слабость.
Я ревущей бурей навеки проклят,
Чертом я забыт и не нужен Богу,
Ты уже не слышишь истошных воплей,
Звуками заклинающих тревогу...
Этой тревоги мотив - затих,
Мне эта трата словес смешна...
Смысл забытых речей твоих
Я извлекаю со дна...
1994.
* * *
совм. с Д. Рябчиком
и С. Байтеряковым.
Мне кажется, в нечетных числах года
Содержится какой-то парадокс:
Их более, чем четных, потому
Что время не зависит от пространства,
И если нанести их на бумагу, взлетит
От чувств, наполнивших ее
И зашифрованных в столбце нечетных чисел.
А я останусь на земле, и плача
Я тихо побреду в тот сонный край,
Откуда к нам приходят эти числа,
Чтоб подобрать там горсть одних лишь четных
И осознать, что вечность неизменна...
1994.
МАРТ.
совм. с А. Шаферманом.
Пока на свете еще есть свет,
Пока не кончен души полет,
Пока в тебе не погиб поэт,
Пока не загублен запретный плод,
Пока моя Марта еще со мной,
Красива, нежна и полна любви,
Пока можно рифмы искать под луной,
Покуда играет вино в крови,
Налей, налей, полнее налей,
За счастье, за верность, за дружбу, за вечность,
За наше веселье и нашу беспечность
Налей, полнее налей!
Пока ты еще не обрел свой путь,
Который тебя приведет в никуда,
Пока ты еще постигаешь суть
Того, что прикончит тебя без труда,
Пока моя Марта еще со мной,
Пока она не ушла к тебе,
Покуда не чувствуешь ствол спиной,
Пока еще вызов бросаешь судьбе,
Налей, налей, полнее налей...
Пока ты еще не ушел в свой мир,
Пока я еще не прервал твой бег,
Пока ты еще не надел мундир,
Пока я еще не поджег ковчег,
Пока моя Марта еще со мной,
Пока я еще не забыл ее,
Клянусь я в верности ей одной
И пью вино за здоровье твое.
Налей, налей, полнее налей...
1991
|
